28 мая, пятница  |  Последнее обновление — 19:49  |  vz.ru
09:41 Разработан проект развития отечественной ядерной медициныВсе новости лентой
Читайте также

ВОЗ сеет панику

Как медик я должен вам говорить, что все ужасно, давайте деньги, срочно, нам нужны миллиардные ассигнования, вы нас – и население, и медиков, пожалуйста, спасите.

Выставка пациентов психушки

Идея арт-терапии в том, что когда человек рисует, он исцеляется

Прививки от страха

В Московской, Тюменской, Брянской, Воронежской областях и Алтайском крае в понедельник началась вакцинация от A/H1N1. Первыми будут привиты социальные работники и студенты старших курсов.

Все статьи
Анзор Хубутия
Член Совета Лиги здоровья нации
Профессор, доктор медицинских наук, заслуженный врач РФ, лауреат Премии правительства России, директор НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского
Послать письмо автору

Для пострадавших при теракте в Москве угроза жизни, скорее всего, миновала

Директор НИИ скорой помощи имени Н.Ф. Склифосовского профессор Анзор Хубутия рассказал ВЗГЛЯДу-Здоровье о состоянии пострадавших при взрывах в московском метро.

− Анзор Шалвович, сколько всего в вашем институте сейчас раненных в результате теракта?

− Сейчас десять человек. Сначала к нам привезли восемь человек, потом довезли еще одного. К сожалению, как вы знаете, одного молодого человека спасти не удалось. У него была травма, несовместимая с жизнью, и к нам его привезли в состоянии клинической смерти. Шесть человек мы тут же прооперировали. Пять из них находятся в реанимации, одного мы сегодня переведем в травматологическое отделение. Состояние тех четверых, которые пока в реанимации, мы оцениваем как тяжелое. У них сочетанные травмы и очень тяжелые, тяжело текут. Еще два человека, пострадавших в теракте, к нам поступили позже, один из них – вчера. Двое из наших десяти больных находятся в ожоговом отделении с ожогами лица и рук. Эти больные в состоянии средней тяжести.

− А какого рода операции были сделаны в экстренном порядке?

− Одним словом или термином и не опишешь. В первую очередь, конечно, для остановки кровотечения требовалось и ушивание внутренних органов. У нас ведь люди с ранениями печени, селезенки, толстой кишки, с разрывами сосудистого пучка, открытыми переломами ног. Но хотя состояние больных тяжелое, я считаю, что угроза для их жизни миновала. Мы надеемся, что из этого тяжелого состояния мы сможем их вывести.

− К вам привезли самых тяжелых?

− Вы знаете, это уже традиционно: самых тяжелых больных везут в институт Склифосовского. Конечно, и другим больницам достались тяжелейшие травмы, о чем говорить! Но так получилось, что все восемь доставленных к нам оказались в крайне тяжелом состоянии и немедленно после экстренной подготовки были в операционных.

− Сколько времени потребуется на лечение ваших тяжелых больных?

− Очень трудно ответить на этот вопрос. Потому что самые разные травмы. И есть больные, которые, может, больше месяца будут находиться здесь – особенно те, у кого черепно-мозговые травмы. Но, в среднем, я думаю, через 3−4 недели большинство сможет уйти домой.

− Нужна ли институту и этим больным какая-либо дополнительная помощь?

− Что касается лечения их в стационаре, естественно, они на 100% обеспечены медикаментами и всем необходимым. Когда мы их будем выписывать, они, безусловно, будут уже на своих ногах. А как дальше будет происходить реабилитационный период… Я слышал в интервью Юрия Михайловича Лужкова, что город все расходы берет на себя.

Но, вы знаете, очень хочу отметить отзывчивость нашего народа. Когда случается трагедия, эта отзывчивость всегда сказывается. И я благодарен людям, гражданам, жителям Москвы, которые буквально в очереди выстроились, для того чтобы сдать кровь и обеспечить переливание крови, плазмы и всего, что могло бы потребоваться.

− Как часто вам приходится иметь дело с такого рода травмами – взрывного характера? По сути, военными…

− Практически всегда, когда вы слышите, что где-то в России что-то случается, мы волей-неволей оказываемся «на передовой». Потому что всех этих тяжелых больных, где бы что ни случалось, везут к нам. И из Дагестана, и из Чечни. Мы лечим и после пожаров, и после всех, мягко говоря, не совсем ординарных случаев. Ранения взрывного характера, к счастью, случаются в нашей практике не так часто. Но с боевых действий – ведь, к сожалению, то и дело вспыхивают в стране такие проблемы − очень часто раненых привозят в наш институт.

− В понедельник вашим докторам пришлось работать в усиленном режиме?

− Да, в общем-то, мы, по сути, всегда как на войне и круглосуточно готовы к сложнейшим операциям. Помимо взрывов, у нас в Москве хватает и огнестрельных ранений, и ножевых. К сожалению.

− Почти как военный госпиталь!

− Да в военном госпитале, пожалуй, меньше таких проблем. Потому что там все-таки это происходит от случая к случаю, когда бывают вспышки в горячих точках. А у нас все время что-то происходит, и мы все время на боевом посту.

− Говорят, врачи, особенно хирурги, быстро становятся циниками…

− Не верьте этому. Каждый врач – я имею в виду настоящих врачей – умирает вместе со своим больным. Фигурально, конечно. Когда врач лечит больного, пытается его спасти, и что-то вдруг идет не так – это огромное испытание и для нервной системы, и для душевного состояния… Не может психически нормальный человек привыкнуть к горю. Даже чужому. Никогда.


 


 
Взгляд