28 мая, пятница  |  Последнее обновление — 19:49  |  vz.ru
09:41 Разработан проект развития отечественной ядерной медициныВсе новости лентой
Читайте также

ВОЗ сеет панику

Как медик я должен вам говорить, что все ужасно, давайте деньги, срочно, нам нужны миллиардные ассигнования, вы нас – и население, и медиков, пожалуйста, спасите.

Выставка пациентов психушки

Идея арт-терапии в том, что когда человек рисует, он исцеляется

Прививки от страха

В Московской, Тюменской, Брянской, Воронежской областях и Алтайском крае в понедельник началась вакцинация от A/H1N1. Первыми будут привиты социальные работники и студенты старших курсов.

Все статьи

Секреты разрешенного допинга, или Что спортсмену здорово, то не спортсмену – смерть

Скопируйте код и вставьте в свой блог:

Когда в российском спорте что-то не ладится – нет медалей или возникает допинговый скандал, – возникает мысль: а что же спортивные врачи? Есть они у нас или нет, в конце концов? Куда они смотрят? Чем занимаются? Попробуем оценить реальный уровень нашей спортивной медицины по итогам научного конгресса «Медицинское обеспечение спорта высоких достижений», прошедшего на днях в Москве.

«Почему многие спортсмены предпочитают оперироваться за рубежом? Хирурги-то у нас ничуть не хуже. А вот реабилитационные тренировки после болезни, операции – увы, это у нас проблема», – вынуждена была признать Галина Иванова, профессор кафедры реабилитации и спортивной медицины РГМУ, главный специалист по медицинской реабилитации Минздравсоцразвития. Оказывается, спортивная медицина – это не только лечение, но и юридическое сопровождение истории болезни. Увы, в последней сфере у нас каменный век.

«Электрокардиограмма у спортсмена высокого класса может иметь такой вид, что обычный врач обычного человека с такой ЭКГ отправил бы в реанимацию»

Например, ряд спортсменов высшего уровня, олимпийские чемпионы имеют официальные разрешения на применение препаратов, которые для всех других считаются допингом. Почему? Да потому что у них есть заболевания (например, астма), при котором эти препараты необходимы. В России же попросту не умеют пока что оформить медицинскую документацию так, чтобы она соответствовала требованиям международных спортивных органов. То есть нам даже не с чего начинать длинную юридическую процедуру на право использования тех или иных препаратов. Или доказывать что, например, повышенное содержание гемоглобина или гормона эритропоэтина в крови спортсмена – не следствие применения допинга, а его собственная физиологическая особенность, как во многих постоянно мелькающих в новостях случаях. Иностранцы доказывают, а россияне отбывают срок дисквалификации… И иногда ни за что ни про что.

Впрочем, не надо думать, что наша медицина никуда не годна. Есть у нас и наработки по реабилитации спортсмена и по подведению его к ответственным стартам, есть и опыт использования самых передовых технологий, например криотерапии, талассотерапии. Просто, как всегда, в центре одно, а на местах другое. «В неком физкультурно-медицинском учреждении – два тредбана, один велоэргометр, два врача и на полторы ставки младшего медперсонала, – поделился опытом профессор Зураб Орджоникидзе, директор Московского научно-практического центра спортивной медицины (МНПЦСМ). – Судя по документам, они за день обследуют 50 спортсменов. Это просто нереально. У нас в центре на порядок больше медперсонала, у нас есть врачи смежных специальностей (стоматологи, гинекологи и так далее), у нас семь велоэргометров и другое оборудование. И мы за день ну никак не можем протестировать, обследовать более 35 человек!»

Напрашивается вывод: порой спортивно-медицинское тестирование и заключение – просто фикция? Спортсменов и их тренеров это устраивает?

«К сожалению, они зачастую очень легкомысленно относятся к обязательным обследованиям и тестированиям, – говорит Владимир Павлов, заведующий отделением функциональной диагностики МНПЦСМ. – Приходят целой футбольной командой и мечтают побыстрее освободиться, отказываются делать тест с максимальной нагрузкой… Тут играет роль социальный фактор. Спортсмены боятся, что врач найдет какие-то отклонения, запретит соревноваться на какой-то срок. А для них соревнования – это деньги, способ заработать на жизнь».

Второй важный фактор – насколько врач, проводящий тестирование, подготовлен именно в области спортивной медицины. Например, электрокардиограмма у спортсменов иногда имеет такой вид, что обычный врач обычного человека с такой ЭКГ отправил бы в реанимацию. У спортсменов высокого класса зачастую наблюдается брахикардия (пульс снижен до 28–30 ударов в минуту), пониженное давление, непривычные антропометрические параметры сердца, наличие шумов в нем. Врач должен понимать, что тут норма для данного вида спорта, а где начинается патология. «После нашумевшей смерти 19-летнего хоккеиста Алексея Черепанова, – вспоминает Владимир Павлов, – некое СМИ опубликовало его кардиограмму и комментарий врача. Обычного врача, не спортивной медицины. И определенные зубцы в кардиограмме были названы патологическими, хотя для «спортивного сердца» они вполне допустимы!»

В общем, врачам, спортсменам и тренерам пора сближаться. Тесно сотрудничать: одним учиться вовремя обследоваться, другим учиться проводить реабилитационные мероприятия и, по словам Галины Ивановой, «не ликвидировать последствия нагрузки, а готовить организм к ней». И обеим сторонам – ответственно относиться к делу. Как выразился Владимир Павлов, «спортивная медицина близка к военно-полевой – должна быть так же хорошо организована». И так же оперативно реагировать на происходящее в мировом спорте и мировой спортивной медицине, добавим мы от себя.


 


 
Взгляд